И настали тогда Счастья райские дни

Когда Сэмсон увидел на полу огромные ящики с книгами, которые ему надо было расставить по полкам, радость его была просто неописуема. Он скалил зубы как людоед, размахивал руками точно крыльями ветряной мельницы, кричал: «Удивительно!» так, что даже стекла звенели. Он говорил, что ему никогда не приходилось видеть такого множества книг, разве только в университетской библиотеке. Теперь же, когда ему поручили ведать этими сокровищами, он был одновременно и восхищен и горд: в его глазах это поднимало его до степени академического библиотекаря, должности, которая всегда казалась ему верхом блаженства. Восторг его едва ли не усилился, когда он бегло познакомился с содержанием книг. Некоторые из них, произведения изящной словесности, стихи, пьесы и мемуары, он, правда, сразу отбросил в сторону, пробормотав при этом: «Тьфу ты пропасть, вздор-то какой». Но большую часть библиотеки составляли книги более объемистые и совершенно иного характера. Покойный епископ был человеком глубоко начитанным; он собрал немало старинных книг, так хорошо описанных нашим современным поэтом:

Пергаментом одетый переплет,
И на застежках времени налет.
Столетьями лежавшие тома:
Старинный шрифт и красная кайма,
И корешок внушительный, упругий,
И золотые буквы в полукруге.

Книги по богословию и религиозной полемике, комментарии, писания святых отцов и проповеди, из которых одной хватило бы, пожалуй, на десяток нынешних, научные сочинения, как старые, так и современные, лучшие и редчайшие издания классиков — вот этими-то фолиантами, составлявшими библиотеку почтенного епископа, и упивался теперь Домини Сэмсон. Начав составлять каталог этих книг, он старался писать особенно красиво, с чрезвычайной тщательностью выводя каждую букву. Так мог стараться только юноша, который пишет своей возлюбленной письмо в день святого Валентина [c126]. Потом он осторожно ставил каждый том на отведенное для него место на полке. Мне вспоминается сейчас одна старая дама и то благоговение, с которым она каждый раз брала в руки старинную китайскую вазу. Но, несмотря на все его усердие, работа все же двигалась медленно. Стоя на лесенке, он иногда рассматривал какой-нибудь фолиант, и, даже не меняя неудобной позы, погружался в чтение, и предавался ему до тех пор, пока лакей не тянул его за рукав, чтобы дать ему знать, что обед уже на столе. Тогда он появлялся в столовой, запихивал себе в рот огромные куски мяса, отвечал наугад на задаваемые вопросы односложными «да» или «нет» и тут же спешил обратно в библиотеку, едва успев снять с себя салфетку, а иногда даже и с салфеткой, заткнутой за воротник наподобие детского нагрудника.

И настали тогда
Счастья райские дни.

Вальтер Скотт «Гай Мэннеринг или Астролог»

И у всего свой путь, и все знает свой путь, с песнью отходит и с песнью приходит: один он ничего не знает

И у всего свой путь, и все знает свой путь, с песнью отходит и с песнью приходит: один он ничего не знаетЭто было в Швейцарии, в первый год его лечения, даже в первые месяцы. Тогда он еще был совсем как идиот, даже говорить не умел хорошо, понимать иногда не мог, чего от него требуют. Он раз зашел в горы, в ясный, солнечный день, и долго ходил с одною мучительною, но никак не воплощавшеюся мыслию. Пред ним было блестящее небо, внизу озеро, кругом горизонт светлый и бесконечный, которому конца края нет. Он долго смотрел и терзался. Ему вспомнилось теперь, как простирал он руки свои в эту светлую, бесконечную синеву и плакал. Мучило его то, что всему этому он совсем чужой. Что же это за пир, что ж это за всегдашний великий праздник, которому нет конца и к которому тянет его давно, всегда, с самого детства, и к которому он никак не может пристать. Каждое утро восходит такое же светлое солнце; каждое утро на водопаде радуга, каждый вечер снеговая, самая высокая гора, там вдали, на краю неба, горит пурпуровым пламенем; каждая «маленькая мушка, которая жужжит около него в горячем солнечном луче, во всем этом хоре участница: место знает свое, любит его и счастлива»; каждая-то травка растет и счастлива! И у всего свой путь, и все знает свой путь, с песнью отходит и с песнью приходит: один он ничего не знает, ничего не понимает, ни людей, ни звуков, всему чужой.

Ф.М. Достоевский «Идиот»

Портрет моны Лизы. «Джоконда»

Портрет моны Лизы. «Джоконда»

Джоконда. Леонардо да Винчи (около 1503)

После пребывания в Милане, где, кроме «Мадонны в гроте», Леонардо писал знаменитую «Тайную вечерю», в 1500 году он возвратился во Флоренцию. Через два года он вновь покинул этот город, но ненадолго. В 1503 году Леонардо опять во Флоренции. По-видимому, тогда он и начал писать портрет Лизы ди Антонио Мария ди Нольдо Герардини, неаполитанки, вышедшей за богатого флорентийца Франческо дель Джокондо. По сохранившимся данным, в эту пору ей было около двадцати пяти лет.

«Во время писания портрета, — рассказывает Джорджо Вазари, — он (Леонардо) держал людей, которые играли на лире или пели, и тут постоянно были шуты, поддерживавшие в ней веселость и удалявшие меланхолию, которую обычно сообщает живопись выполняемым портретам. У Леонардо же в этом произведении улыбка дана столь приятной, что кажется, будто ты созерцаешь скорее божественное, нежели человеческое существо; самый же портрет почитается произведением необычным, ибо и сама жизнь не могла бы быть иною».

Читать далее

Великое не приходит случайно, его нужно упорно добиваться

Великое не приходит случайно, его нужно упорно добиватьсяЧто такое рисование? Как им овладевают? Это умение пробиться сквозь невидимую железную стену, которая стоит между тем, что ты чувствуешь, и тем, что ты умеешь. Как же все-таки проникнуть через такую стену? На мой взгляд, биться об нее головой бесполезно, ее нужно медленно и терпеливо подкапывать и продалбливать. Но можно ли неутомимо продолжать такую работу, не отвлекаясь и не отрываясь от нее, если ты не размышляешь над своей жизнью, не строишь ее в соответствии с определёнными принципами? И так не только в искусстве, но и в любой другой области. Великое не приходит случайно, его нужно упорно добиваться. Что лежит в первооснове, что превращается во что: принципы человека в его действия или действия в принципы, — вот проблема, которая на мой взгляд, неразрешима и которую так же не стоит решать, как вопрос о том, что появилось раньше – курица или яйцо. Однако я считаю делом очень положительным и имеющим большую ценность попытку развить в себе силу мышления и волю.

Винсент Ван Гог

…так сильно действовала на меня эта красота, что мне казалось, я сам хорош…

...так сильно действовала на меня эта красота, что мне казалось, я сам хорошНо вот полдень в июле месяце. Я по только что скошенной траве сада, под жгучими прямыми лучами солнца, иду куда-то. Я еще очень молод, мне чего-то недостает и чего-то хочется. Я иду к пруду, на свое любимое место, между шиповниковой клумбой и березовой аллеей, и ложусь спать. Помню чувство, с которым я, лежа, гляжу сквозь красные колючие стволы шиповника на черную, засохшую крупинками землю и на просвечивающее ярко-голубое зеркало пруда. Это было чувство какого-то наивного самодовольствия и грусти. Все вокруг меня было так прекрасно, и так сильно действовала на меня эта красота, что мне казалось, я сам хорош, и одно, что мне досадно было, это то, что никто не удивляется мне. Жарко. Я пытаюсь заснуть, чтоб утешиться; но мухи, несносные мухи, не дают мне и здесь покоя, начинают собираться около меня и упорно, туго как-то, как косточки, перепрыгивают со лба на руки. Пчела жужжит недалеко от меня, на самом припеке;желтокрылые бабочки, как раскислые, перелетают с травки на травку. Я гляжу вверх; глазам больно – солнце слишком блестит через светлую листву кудрявой березы, высоко, но тихонько раскачивающейся надо мной своими ветвями, – и кажется еще жарче. Я закрываю лицо платком; становится душно, и мухи как будто липнут к рукам, на которых выступает испарина. В шиповнике завозились воробьи в самой чаще. Один из них спрыгнул на землю в аршине от меня, притворился раза два, что энергически клюнул землю, и, хрустя ветками и весело чирикнув, вылетел из клумбы; другой тоже соскочил на землю, подернул хвостик, оглянулся и так же, как стрела, чирикая, вылетел за первым. На пруде слышны удары валька по мокрому белью, и удары эти раздаются и разносятся как-то низом, вдоль по пруду. Слышны смех и говор и плесканье купающихся. Порыв ветра зашумел верхушками берез еще далеко от меня; вот ближе, слышу, он зашевелил траву, вот и листья шиповниковой клумбы заколебались, забились на своих ветках; а вот, поднимая угол платка и щекотя потное лицо, до меня добежала свежая струя. В отверстие поднятого платка влетела муха и испуганно забилась около влажного рта. Какая-то сухая ветка жмет мне под спиной. Нет, не улежать: пойти выкупаться.

Лев Николаевич Толстой «Метель»

Закон красоты отношений

Закон красоты отношенийДальние люди потому нас притягивают, что пока мы далеки, то соблюдаем в отношениях с ними некие принципы.

С ними мы сдержаннее, чем с близкими; намного учтивее и внимательнее; мы пытаемся произвести наилучшее впечатление.

При сближении появляется некая расслабленность в поведении, а самоконтроль ослабевает. Мы легко можем нагрубить, проявить капризность или мелочность. Все это – своеобразные пятна, царапины и морщины на «теле» отношений. Они уродуют былую красоту, и нас тянет на новые приключения с новыми людьми, где пока еще ничего не испорчено. Поддерживать любовь означает сохранять красоту отношений.

Наталья Грэйс

Почему мы ленимся и что с этим делать

Психолог Дмитрий Галанцев рассказывает о 5 самых распространённых причинах лени и объясняет, как с ней справиться:

Почему мы ленимся и что с этим делать1. Отсутствие мотивации

Это наиболее часто проявляющийся признак лени. Характерным примером данного типа лени являются ситуации, когда человек понимает, что нужно выполнить ту или иную работу, но не может себя заставить. Возникает нежелание что-то делать. Или желание что-то не делать. Люди буквально ощущают внутреннее сопротивление и борьбу. В психологии это явление иногда именуется конфликтом самостоятельных единиц сознания или внутриличностным конфликтом. Личность человека можно представить как совокупность субличностей, каждая из которых что-то хочет и к чему-то стремится. Если их намерения противоположны, то человек действительно будет «разрываться на части», потому что каждая субличность будет тянуть его в свою сторону.

Что с этим делать:

В процессе работы с этим типом лени необходимо прилагать усилия в двух направлениях. С одной стороны — повышать мотивацию, а с другой — устранять внутренний конфликт на уровне субличностей, буквальным образом договариваясь с ними. Простейшее, но весьма эффективное упражнение, направленное на повышение мотивации, выглядит следующим образом: вы определяете ту деятельность, заниматься которой вам лень. После этого, путём неоднократного задавания вопроса «Ради чего мне нужно выполнить данную деятельность?», как бы связываете конкретную деятельность с весьма желанной целью более крупного масштаба.

Читать далее

Она поражала полнотой жизни и красоты, в соединении с равнодушием ко всему окружающему

В этот вечер Ростовы поехали в оперу, на которую Марья Дмитриевна достала билет.

Наташе не хотелось ехать, но нельзя было отказаться от ласковости Марьи Дмитриевны, исключительно для нее предназначенной. Когда она, одетая, вышла в залу, дожидаясь отца и поглядевшись в большое зеркало, увидала, что она хороша, очень хороша, ей еще более стало грустно; но грустно сладостно и любовно.

«Боже мой, ежели бы он был тут; тогда бы я не так как прежде, с какой-то глупой робостью перед чем-то, а по новому, просто, обняла бы его, прижалась бы к нему, заставила бы его смотреть на меня теми искательными, любопытными глазами, которыми он так часто смотрел на меня и потом заставила бы его смеяться, как он смеялся тогда, и глаза его – как я вижу эти глаза! думала Наташа. – И что мне за дело до его отца и сестры: я люблю его одного, его, его, с этим лицом и глазами, с его улыбкой, мужской и вместе детской… Нет, лучше не думать о нем, не думать, забыть, совсем забыть на это время. Я не вынесу этого ожидания, я сейчас зарыдаю», – и она отошла от зеркала, делая над собой усилия, чтоб не заплакать. – «И как может Соня так ровно, так спокойно любить Николиньку, и ждать так долго и терпеливо»! подумала она, глядя на входившую, тоже одетую, с веером в руках Соню.

«Нет, она совсем другая. Я не могу»!

Читать далее