Как Достоевский триумфально изгоняет Толстого из современной России

Последнее десятилетие — время триумфального реванша Достоевского в России. Толстой в пространстве современной общественной жизни невозможен

Как Достоевский триумфально изгоняет Толстого из современной России
Читаю книгу Павла Басинского «Бегство из рая». Читаю помалу (а разве помногу нынче возможно?), как лекарство перед сном. Как на Балканах принято пить самогон — рюмку-две «для здоровья». Блаженное тепло по телу разливается.

«Бегство из рая» — степенное дознание об одном из самых таинственных событий русской истории: бегстве 82-летнего Толстого из своего дома в Ясной Поляне в ночь на 28 октября 1910 года. Тут нет детектива и сенсации. Хотя о Толстом здесь говорится так свободно, без стеснения, как, может быть, никогда прежде. Уход Толстого из дома, к смерти, — это повод еще раз объяснить этого человека. Совсем конкретно — покончить с хрестоматийным изложением его судьбы: мол, жил-был великий художник, да вдруг вселился в него проповедник, взявшийся всему миру мораль читать.

Басинский о Толстом рассказывает так, что каждый изгиб, заскок его становится понятен. И даже приятен, неизбежен. Как все повороты реки Волги. И чем больше ты понимаешь, что не было в истории русской культуры человека более последовательного, мощного, чем больше ты принимаешь Толстого всего, до самой странной его странности, как родного, тем сильнее хочется оттолкнуть подальше от себя его соперника в русской вечности — Достоевского.

Очень интеллигентные люди активно оспаривают это противопоставление — Толстой vs. Достоевский. Понятно, что в архивной пыли литературных институтов Толстой с Достоевским чудесно ладят. Но стоит из этой тиши выйти на шумную улицу, как Толстой с Достоевским решительно разбегаются.

Теперь на улице даже по-другому — Достоевский пинками прогоняет Толстого: «Не нравится здесь? Вали отсюда!»

Примерно сто лет в том, что касается признания, популяризации, Достоевский проигрывал Толстому на всех фронтах — и на внутреннем, и на внешнем. В советской России Достоевского откровенно придерживали, создавая ему славу почти подпольного писателя. Дивизии штатных романистов предписывалось писать «как Толстой», хотя в итоге все сделанное этой дивизией не стоит одной главы «Анны Карениной».

Последнее десятилетие — время триумфального реванша Достоевского в России. Он сделался самым цитируемым, самым экранизируемым и в конечном счете самым удобным власти русским классиком. Сегодня «Бесы» и особенно «Дневник писателя» — настольные книжки пропагандиста. Болезненным, запальчивым, умопомрачительным синтаксисом Достоевского в совершенстве овладела Государственная дума в полном составе, ведущие самых важных политических телепрограмм. Устами «Галины из Славянска», рассказывавшей в прайм-тайм о распятом в Славянске трехлетнем мальчике, глаголил Достоевский. Ничего подобного Толстой, конечно, не умел сочинить. В голову его даже мысли такие не приходили.

«Изгнание из рая» Павла Басинского — самое значительное, что случилось в связи со 100-летней датой смерти Толстого. Юбилей был скомкан, зажат, заигран.

Как и 100 лет назад, Толстой с его пророческой критикой государства и церкви сделался крайне неудобным и даже опасным.

Мертвый Толстой под статьей ходит. Это не очень афишируется, но на Толстого за последнее время скопились горы исков и доносов от религиозных кликуш всех мастей. Величайший русский писатель, граф Лев Николаевич Толстой потихоньку подталкивается в то пространство, где обитают девочки из Pussy Riot. Ему, конечно, затруднительно дать двушечку, но тихонько подменить его всего «Севастопольскими рассказами» вполне можно.

Никакой Толстой в пространстве общественной жизни, конечно, невозможен. В каких парламентах и сенатах водятся Болконские, Безуховы и Левины? Весь вопрос в градусе достоевщины. Ее накал в России сделался совершенно нестерпимым.

Кликуши, юродивые, хохочущие имморалисты так плотно заполнили русскую общественную сцену, что, кажется, других уж нет.

Бессвязный язык подсознания признан официальным языком Российской Федерации. В этих условиях ничего не остается, как поплотнее задвинуть створки окон и ни под каким предлогом не пускать домой ни Верховенского, ни Рогожина, ни Ивана Карамазова, ни даже Алешу с князем Мышкиным. Дома Толстой может и должен побеждать Достоевского. Иначе точно конец.

Источник Forbes
Автор: Игорь Порошин
Дата публикации: 24.10.2014 16:38