Что же мне делать, когда я люблю его и люблю другого?

Что же мне делать, когда я люблю его и люблю другого?Вернувшись домой, Наташа не спала всю ночь: ее мучил неразрешимый вопрос, кого она любила, Анатоля или князя Андрея. Князя Андрея она любила – она помнила ясно, как сильно она любила его. Но Анатоля она любила тоже, это было несомненно. «Иначе, разве бы всё это могло быть?» думала она. «Ежели я могла после этого, прощаясь с ним, улыбкой ответить на его улыбку, ежели я могла допустить до этого, то значит, что я с первой минуты полюбила его. Значит, он добр, благороден и прекрасен, и нельзя было не полюбить его. Что же мне делать, когда я люблю его и люблю другого?» говорила она себе, не находя ответов на эти страшные вопросы.

Л.Н. Толстой «Война и мир»

Собираются, кормят друг друга, ни радушия… ни доброты, ни взаимного влечения!

Собираются, кормят друг друга, ни радушия… ни доброты, ни взаимного влечения!— А наша лучшая молодежь, что она делает? Разве не спит, ходя, разъезжая по Невскому, танцуя? Ежедневная пустая перетасовка дней! А посмотри, с какою гордостью и неведомым достоинством, отталкивающим взглядом смотрят, кто не так одет, как они, не носят их имени и звания. И воображают несчастные, что еще они выше толпы: «Мы-де служим, где, кроме нас, никто не служит, мы в первом ряду кресел, мы на бале у князя N, куда только нас пускают»… А сойдутся между собой, перепьются и подерутся, точно дикие! Разве это живые, не спящие люди? Да не одна молодежь: посмотри на взрослых. Собираются, кормят друг друга, ни радушия… ни доброты, ни взаимного влечения! Собираются на обед, на вечер, как в должность, без веселья, холодно, чтоб похвастать поваром, салоном, и потом под рукой осмеять, подставить ногу один другому. Третьего дня, за обедом, я не знал, куда смотреть, хоть под стол залезть, когда началось терзание репутаций отсутствующих: «Тот глуп, этот низок, другой вор, третий смешон» — настоящая травля! Говоря это, глядят друг на друга такими же глазами: «вот уйди только за дверь, и тебе то же будет»… Зачем же они сходятся, если они таковы? Зачем так крепко жмут друг другу руки? Ни искреннего смеха, ни проблеска симпатии! Стараются залучить громкий чин, имя. «У меня был такой-то, а я был у такого-то», — хвастают потом… Что ж это за жизнь? Я не хочу ее. Чему я там научусь, что извлеку?

И.А. Гончаров «Обломов»

Не надо бояться — без боли нет исцеления

Не надо бояться - без боли нет исцеленияВ побеге за мнимыми победами мы обрастаем слоями, превращаемся во что угодно, кроме себя. С годами от наслоений тяжело ходить, дышать и… слышать. Хочется вырваться из мыслей, тревог, окружающего. Кто-то погибает под тяжестью не своей жизни, другие вырываются, начинают заново.

Ты спросишь, как освободиться? Для начала понять, что этого хочешь. Что на пути к освобождению лишишься привычного, можешь испугаться, захочешь вернуться обратно, под привычный груз. Не надо бояться — без боли нет исцеления.

Эльчин Сафарли

За работой — в чат: как стартап с российскими корнями Job Today трудоустраивает европейцев

Приложение для быстрого поиска работы и сотрудников действует по принципу дейтинг-сервиса Tinder

За работой — в чат: как стартап с российскими корнями Job Today трудоустраивает европейцевБывшая петербурженка Полина Монтано (ее девичья фамилия до сих пор в профиле Linkedin — Фролова), более 12 лет назад обосновавшаяся в Люксембурге, в марте 2014 года ждала гостей на пятничный ужин. Инвесторов и финансистов с русскими корнями Полина, экономист по образованию, часто звала то на обеды, то на коктейльные вечеринки. На них часто заглядывал Евгений Мизин, инвестдиректор венчурного фонда Mangrove Capital. Полина в то время получала второе высшее в Университете Люксембурга («предпринимательство и инновации») и донимала Мизина идеями собственных проектов. Хозяйка уже собралась звать гостей к столу, когда все испортил телефонный звонок. HR-менеджер люксембургской компании — франчайзи Shell, которой руководила Полина, огорошила начальника: форс-мажор, трое кассиров не выйдут завтра на заправки, нужно искать замену. Монтано тогда подумала, что проблему быстрого подбора кадров для сферы услуг в таких ситуациях легко решило бы мобильное приложение, похожее на Tinder: «свайп» вправо — «да, интересно», влево — «нет, следующий кандидат». «До этого я критиковал идеи Полины, у меня было всегда пять причин, почему они «не полетят», а в этот раз я не нашел серьезных просчетов, настолько актуальной была проблема для огромного числа компаний», — вспоминает Мизин. С тех пор прошло два с половиной года, сегодня он и Монтано возглавляют стартап Job Today, который получил $30 млн и помогает искать работников McDonald’s, Subway, Starbucks, Hillton и многочисленным небольшим фирмам. Как предпринимателям удалось приучить менеджеров небольших магазинов, кафе и ресторанов, гостиниц и заправок к быстрым знакомствам?

Круговорот кадров в природе

«Просто страшно представить, что в наш век мобильных технологий мы все еще видим объявления о поиске сотрудников в холлах или на дверях, а люди иногда распечатывают резюме и обходят с ним офисы компаний», — говорит Монтано. По ее подсчетам, более 70% сотрудников в сфере услуг постоянно меняют работу. Официанты, водители, администраторы постоянно ищут варианты, где график будет мягче, а зарплаты выше. Для компаний высокая текучка кадров означала, что люди часто исчезали без предупреждения, внезапные увольнения раздражали менеджмент и не давали строить планы. К тому же в индустрии гостеприимства многие компании увеличивают или уменьшают штат в зависимости от сезона — ресторану с летней верандой в мае — сентябре нужны 20-40 официантов, а в холодное время года — 8-10 работников в зале.

Читать далее

Он не какой-нибудь мелкий исполнитель чужой, готовой мысли, он сам творец

Он несколько лет неутомимо работает над планом, думает, размышляет и ходя, и лежа, и в людях, то дополняет, то изменяет разные статьи, то возобновляет в памяти придуманное вчера и забытое ночью, а иногда вдруг, как молния, сверкнет новая, неожиданная мысль и закипит в голове — и пойдет работа.

Он не какой-нибудь мелкий исполнитель чужой, готовой мысли, он сам творец и сам исполнитель своих идей.

Он как встанет утром с постели, после чая ляжет тотчас на диван, подопрет голову рукой и обдумывает, не щадя сил, до тех пор, пока, наконец, голова утомится от тяжелой работы и когда совесть скажет: довольно сделано сегодня для общего блага.

Тогда только решается он отдохнуть от трудов и переменить заботливую позу на другую, менее деловую и строгую, более удобную для мечтаний и неги.

Освободясь от деловых забот, Обломов любил уходить в себя и жить в созданном им мире.

Ему доступны были наслаждения высоких помыслов, он не чужд был всеобщих человеческих скорбей. Он горько в глубине души плакал в иную пору над бедствиями человечества, испытывал безвестные, безыменные страдания, и тоску, и стремление куда-то вдаль, туда, вероятно, в тот мир, куда увлекал его бывало Штольц.

Сладкие слезы потекут по щекам его…

Случается и то, что он исполнится презрением к людскому пороку, ко лжи, к клевете, к разлитому в мире злу и разгорится желанием указать человеку на его язвы, и вдруг загораются в нем мысли, ходят и гуляют в голове, как волны в море, потом вырастают в намерения, зажгут всю кровь в нем, задвигаются мускулы его, напрягутся жилы, намерения преображаются в стремления: он, движимый нравственною силою, в одну минуту быстро изменит две-три позы, с блистающими глазами привстанет до половины на постели, протянет руку и вдохновенно озирается кругом… Вот-вот стремление осуществится, обратится в подвиг… и тогда, господи! Каких чудес, каких благих последствий могли бы ожидать от такого высокого усилия!..

И.А. Гончаров «Обломов»

Любовь пересоздает мир для молодой души, всему дает жизнь и значение

Любовь пересоздает мир для молодой души, всему дает жизнь и значениеЛюбовь пересоздает мир для молодой души, всему дает жизнь и значение. Природа делается одушевленною. Пение птички находит отзвук в любящем сердце, несущиеся облака расстилают пред ним образы; травы, деревья, цветы одарены смыслом, и ему страшно проговориться перед ними о тайне, которую они так и хотят выведать. Глаза открываются и не на одни красоты природы; чувство любви пробуждает склонность к гармонии, к поэзии. По факту, часто замечаемому, многие, под вдохновением страсти, писали превосходные стихи, каких не писывали никогда ни прежде, ни после.

Любовь действует так же сильно и на прочие способности. Она расширяет чувство, дает ум шуту и храбрость трусу. Она может до того воодушевить мужеством и решимостью, что для снискания благосклонности влюбленный, по природе малодушный, даже низкий, бывает, готов померяться с целым светом. Но всего важнее то, что когда человек приносит ее в беззаветный дар другому, любовь осыпает собственно его самыми щедрыми дарами. В нем обновляется все бытие, являются новые воззрения, новый образ понятий, отчетливость, выдержка и стремления, проникнутые священною торжественностью. Теперь он уже не порабощенное достояние семьи, общества; он сам стал нечто: он человек, он душа.

Ральф Уолдо Эмерсон «Нравственная философия»

И настали тогда Счастья райские дни

Когда Сэмсон увидел на полу огромные ящики с книгами, которые ему надо было расставить по полкам, радость его была просто неописуема. Он скалил зубы как людоед, размахивал руками точно крыльями ветряной мельницы, кричал: «Удивительно!» так, что даже стекла звенели. Он говорил, что ему никогда не приходилось видеть такого множества книг, разве только в университетской библиотеке. Теперь же, когда ему поручили ведать этими сокровищами, он был одновременно и восхищен и горд: в его глазах это поднимало его до степени академического библиотекаря, должности, которая всегда казалась ему верхом блаженства. Восторг его едва ли не усилился, когда он бегло познакомился с содержанием книг. Некоторые из них, произведения изящной словесности, стихи, пьесы и мемуары, он, правда, сразу отбросил в сторону, пробормотав при этом: «Тьфу ты пропасть, вздор-то какой». Но большую часть библиотеки составляли книги более объемистые и совершенно иного характера. Покойный епископ был человеком глубоко начитанным; он собрал немало старинных книг, так хорошо описанных нашим современным поэтом:

Пергаментом одетый переплет,
И на застежках времени налет.
Столетьями лежавшие тома:
Старинный шрифт и красная кайма,
И корешок внушительный, упругий,
И золотые буквы в полукруге.

Книги по богословию и религиозной полемике, комментарии, писания святых отцов и проповеди, из которых одной хватило бы, пожалуй, на десяток нынешних, научные сочинения, как старые, так и современные, лучшие и редчайшие издания классиков — вот этими-то фолиантами, составлявшими библиотеку почтенного епископа, и упивался теперь Домини Сэмсон. Начав составлять каталог этих книг, он старался писать особенно красиво, с чрезвычайной тщательностью выводя каждую букву. Так мог стараться только юноша, который пишет своей возлюбленной письмо в день святого Валентина [c126]. Потом он осторожно ставил каждый том на отведенное для него место на полке. Мне вспоминается сейчас одна старая дама и то благоговение, с которым она каждый раз брала в руки старинную китайскую вазу. Но, несмотря на все его усердие, работа все же двигалась медленно. Стоя на лесенке, он иногда рассматривал какой-нибудь фолиант, и, даже не меняя неудобной позы, погружался в чтение, и предавался ему до тех пор, пока лакей не тянул его за рукав, чтобы дать ему знать, что обед уже на столе. Тогда он появлялся в столовой, запихивал себе в рот огромные куски мяса, отвечал наугад на задаваемые вопросы односложными «да» или «нет» и тут же спешил обратно в библиотеку, едва успев снять с себя салфетку, а иногда даже и с салфеткой, заткнутой за воротник наподобие детского нагрудника.

И настали тогда
Счастья райские дни.

Вальтер Скотт «Гай Мэннеринг или Астролог»

И у всего свой путь, и все знает свой путь, с песнью отходит и с песнью приходит: один он ничего не знает

И у всего свой путь, и все знает свой путь, с песнью отходит и с песнью приходит: один он ничего не знаетЭто было в Швейцарии, в первый год его лечения, даже в первые месяцы. Тогда он еще был совсем как идиот, даже говорить не умел хорошо, понимать иногда не мог, чего от него требуют. Он раз зашел в горы, в ясный, солнечный день, и долго ходил с одною мучительною, но никак не воплощавшеюся мыслию. Пред ним было блестящее небо, внизу озеро, кругом горизонт светлый и бесконечный, которому конца края нет. Он долго смотрел и терзался. Ему вспомнилось теперь, как простирал он руки свои в эту светлую, бесконечную синеву и плакал. Мучило его то, что всему этому он совсем чужой. Что же это за пир, что ж это за всегдашний великий праздник, которому нет конца и к которому тянет его давно, всегда, с самого детства, и к которому он никак не может пристать. Каждое утро восходит такое же светлое солнце; каждое утро на водопаде радуга, каждый вечер снеговая, самая высокая гора, там вдали, на краю неба, горит пурпуровым пламенем; каждая «маленькая мушка, которая жужжит около него в горячем солнечном луче, во всем этом хоре участница: место знает свое, любит его и счастлива»; каждая-то травка растет и счастлива! И у всего свой путь, и все знает свой путь, с песнью отходит и с песнью приходит: один он ничего не знает, ничего не понимает, ни людей, ни звуков, всему чужой.

Ф.М. Достоевский «Идиот»